Интервью с экскурсоводом и куратором подросткового проекта «Библиотека Б.» Василием Разумовым
Расскажите, как вы попали в «Полторы комнаты».
Года три назад я вообще-то Бродского не особо знал и любил, и переехал в Питер из Ярославля не за работой в музэе*, а чтоб посидеть с котами подруги, пока она будет в отъезде. Роковую роль сыграло фоновое знание поэзии и неравнодушие к чужому горю: у тогдашней барменеджера книжного и бара «Конец прекрасной эпохи» были проблемы с натяжным потолком (то ли порвался он, то ли натянули его плохо). Об ту пору я часто пил фильтр за баром, подслушал эту историю, ну и, как известный специалист по натяжным потолкам, предложил помощь. Разговорились. Слово за слово, выяснилось, что мы оба любим Константина Кузьминского, что я что-то слышал про Хвостенко, Волхонского, Лосева, читал Глеба Морева. Через полчаса этого псевдоинтеллектуального неймдроппинга с моей стороны, со стороны собеседницы поступило предложение попробоваться на экскурсовода. И вот я тут.
Вы курируете подростковый проект «Библиотека Б.». Как вы пришли к работе с детьми?
Как и в случае с экскурсоводческой работой, не я пришел, а меня привели. Этот проект уже два года существовал до меня. Его придумала прежний экскурсовод Аня. Во-первых, меня сразу зацепила идея: изучать с детьми тексты из «Списка Бродского», а, во-вторых, я просто работал учителем литературы, и мне это нравилось. Ну, то есть до сих пор нравится, ведь в музэе «во-первых» наложилось на «во-вторых».
А как проходят занятия?
Удивительно они проходят. С моей стороны — потому что как-то получается успевать за две недели подготовить занятие по тексту, который я (чаще всего) до этого в глаза не видел, ведь программу формируют ученики, а не я. Со стороны ребят — потому что где вы видели детей, которые готовы по три часа заниматься пристальным анализом текста и после 7-8 уроков сидеть в музэе до закрытия? Наши встречи не предполагают ни подготовки к гос.экзаменам, ни символических сертификатов и тд. То есть с их стороны литература — это самодостаточный интерес. Бродский был бы от них в восторге!
Какой у вас любимый сюжет из жизни Бродского?
Слово «любимый» к нему не вполне применимо. Но он всякий раз выворачивает меня наизнанку. Моя мама живет в Ярославле. Это приблизительно 10-13 часов на поезде от Питера. Я не могу ездить туда каждый месяц и часто скучаю по ней. Мы переписываемся. И у меня сердце рвется от мысли о том, что чувствовали Бродский и Мария Моисеевна во время разговоров по телефону, зная, что их разделяет железный занавес с одной стороны и атлантический океан — с другой.
«Не знаю и никогда не узнаю, каково им было в эти последние годы. Сколько раз им бывало страшно, сколько раз они готовились умереть, каково им было получать отсрочку, как вновь начинали надеяться, что мы опять соберемся все втроем.
«Сынок, — говорила по телефону мама, — я от этой жизни хочу только одного — снова тебя увидеть. Только тем и держусь». И через минуту: «Что ты делал пять минут назад, до того, как позвонил?» — «Вообще-то посуду мыл». — «Ох, это очень хорошо. Очень правильно ее мыть, посуду. Иногда ужас как помогает».
Известно, что Мария Моисеевна отмеряла годы разлуки с сыном, высушивая лепестки цветов, которые приносили на его день рождения уже после отъезда. У нее хранились лепестки за каждый год. О чем она думала, когда выслушивала их?
Но не Бродским единым. Расскажите, чем еще вы занимаетесь и интересуетесь в жизни?
Как и положено базовому российскому псевдоинтеллектуалу, пытаюсь похудеть и (в какой уже раз?) начать изучать языки.
А если серьезно отвечать на вопрос так, как он поставлен, меня интересует только одно: есть ли смысл? И если нет, то как быть? Поиском ответов на эти вопросы я и занимаюсь. Кстати, худеть это не помогает…
Какие музеи в России вам нравятся?
Боюсь, мне не нравятся музеи. Ну то есть как: с одной стороны, я с огромным интересом наблюдаю, как развиваются частные музеи Питера. С другой, невозможно же не преклоняться перед Эрмитажем и Русским музеем в Питере и Третьяковкой и Пушкинским — в Москве. Это уже не музеи — это явления. Но сказать «Я люблю Эрмитаж», как по мне, все равно, что сказать “я люблю Пушкина». Ну, люби…
Я больше по конкретным выставкам. Но и тут от банальности не уйду: несколько раз был на экспозиции «Натюрморт» в Фонтанном доме, и, кажется, еще схожу.
*Здесь и далее орфография автора сохранена.